Что из него вырастет? - страхи родителей подростков

Не успели оглянуться, как «сыночка-корзиночка» превратился в ершистого ёжика? Ходит во всем чёрном, а на двери в комнату красуется классическое: «Без стука не входить!» Поздравляю, добро пожаловать в мир родителей подростков! Запасаемся валерьянкой, пустырником, магнием, носовыми платочками (по вкусу) и готовимся терпеливо ждать, пока из это шипастой куколки вылупится настоящий взрослый
«А вдруг он всё испортит?»
Если вашему ребёнку 12–18 лет, то, возможно, вы уже столкнулись с тем, что не смотря на все ваши труды по взращиванию, развитию, правильному питанию и ограничению экранного времени, он:
— Всё время торчит в телефоне
— Не хочет учиться ничему новому, или вообще не хочет учиться
— Ходит в рваных джинсах, грязной майке и воняет
— Выстриг странную причёску и покрасил зелёным волосы
— Запирается в комнате
— Смотрит втихаря с друзьями порно
— Не знает, кем хочет быть
— Боится не сдать экзамены
— Ничего не делает, а потом в последний момент впадает в панику
И за каждым из этих фактов родитель может услышать катастрофический прогноз:
— Он потеряет время
— Он испортит себе будущее
— Он связался с плохой компанией
— Он больше не доверяет мне
— Я упустила момент
— Если сейчас не вмешаться, дальше покатится по наклонной

Подростковый возраст действительно связан с перестройкой отношений с родителями, ростом автономии, поиском идентичности и большей чувствительностью к мнению сверстников. Специально для тех, кого смущают отдельные авторские теории «привязанности» — да, да, вы не ослышались, ориентация на сверстников в подростковом возрасте — это нормально, не упустили вы своих детей и подростков, можно дружно выдыхать.
Не всякое поведение, которое выглядит тревожно для взрослого, является признаком неблагополучия. Задача родителя — не контролировать каждую деталь подростковой жизни, а различать: где перед нами нормальный поиск себя, где временная трудность, а где уже есть риск для здоровья, безопасности или будущего ребёнка

Почему подростки становятся такими противными
В подростковом возрасте ребёнку приходится решать несколько задач одновременно: учиться, строить отношения со сверстниками, отделяться от родительских представлений о том, что такое «хорошо и плохо», формировать собственное мировоззрение и постепенно приближаться к взрослой жизни
Подростковый возраст связан с активным исследованием собственных ценностей, целей и возможных направлений жизни. Для подростков нормально возвращаться к сомнениям, пересматривать прежние решения и постепенно вырабатывать более устойчивое ощущение себя (van der Gaag et al., 2016) 
Поэтому фраза «я не знаю, кем хочу быть» сама по себе не говорит о проблеме. В 13, 15 или даже 17 лет можно ещё искать, пробовать, менять планы и не иметь окончательного ответа. Это нормально
Поводом для тревоги может быть не отсутствие готового профессионального плана, а сочетание неопределённости с выраженным снижением настроения, ощущением безнадёжности, потерей интереса к жизни, невозможностью учиться или отказом от любого будущего

А если он сидит в телефоне всё время?
Телефон часто становится главным камнем преткновения между старшим и младшим поколением. Но количество времени само по себе не отвечает на вопрос, есть ли проблема. Телефон может быть способом общаться с друзьями, отдыхать, играть, смотреть видео, учиться или переживать напряжение. Один и тот же час в телефоне может означать совершенно разный опыт в зависимости от содержания, времени суток и того, что происходит с остальной жизнью
Исследования действительно обнаруживают связь между использованием экранов и ухудшением сна подростков. Систематический обзор 22го года показал, что чрезмерное или вечернее (перед сном) использование экранов связано с более коротким и менее качественным сном, более поздним засыпанием, ночными пробуждениями и дневной сонливостью. Однако качество включённых исследований было неоднородным, а большинство из них не позволяло установить причинность (Silva et al., 2022). 
Другой систематический обзор 50 исследований обнаружил, что более интенсивное использование цифровых устройств и социальных сетей было связано с более низким психологическим благополучием подростков: с большим количеством депрессивных и тревожных симптомов и эмоционального неблагополучия. Однако сила этой связи зависела от того, что именно подросток делал в интернете, сколько времени это занимало, в какое время суток происходило и что при этом происходило с его сном, учёбой и отношениями. Большинство исследований были наблюдательными, поэтому они показывают связь, но не доказывают, что именно телефон или социальные сети стали причиной ухудшения состояния. Возможно и обратное направление: подростки, которым уже тревожно, одиноко или грустно, могут чаще уходить в цифровую среду как в доступный способ отвлечься, пообщаться или временно не чувствовать трудные эмоции (Santos et al., 2023) 
Ситуация выглядит скорее нормальной, если подросток:
продолжает спать более или менее регулярно;
ест, моется, выходит из дома;
сохраняет хотя бы несколько отношений вне телефона;
способен отложить устройство ради важных дел;
учится на своём обычном уровне или временно испытывает понятные трудности;
использует телефон для общения, отдыха, интересов и учёбы.
В этом случае вопрос может быть не в том, чтобы «забрать телефон», а в том, чтобы вместе обсуждать сон, учебную нагрузку, правила пользования устройствами и то, что именно подросток получает от цифровой среды.
Повод внимательнее присмотреться
Более серьёзным сигналом становится не сам экран, а заметное ухудшение функционирования: подросток почти не спит, перестаёт есть, пропускает школу, отказывается от общения, не может остановиться даже при очевидных последствиях, постоянно использует телефон ночью или становится резко раздражительным при любой попытке обсудить происходящее.
Особенно важно посмотреть, что именно находится внутри «телефонного времени». Это может быть не только привычка, но и способ справляться с тревогой, одиночеством, травлей, депрессивным настроением или невозможностью выдерживать требования школы.

А если он говорит, что не хочет учиться»?
Фраза: «Не хочу учиться» может означать очень разные вещи:
«Мне скучно».
«Я не понимаю материал и стыжусь спросить».
«Я боюсь провала».
«Я не вижу смысла в том, что делаю».
«Я выгорел».
«В школе меня обижают».
«Я хочу, чтобы от меня отстали».
«Мне плохо, но я не умею это объяснить».
Академическое давление действительно связано с психологическими трудностями подростков. В систематическом обзоре 52 исследований в 48 работах было обнаружено, что при большем давлении в среднем чаще наблюдались тревожные и депрессивные симптомы, самоповреждение или суицидальные мысли. Речь идёт именно о тенденции на уровне групп, а не о прогнозе для каждого отдельного подростка. Кроме того, большинство исследований были наблюдательными, поэтому они не доказывают, что именно академическое давление само по себе являлось единственной причиной ухудшения психического состояния (Steare et al., 2023). 
На состояние подростков также влияли отношения в семье, сон, здоровье, школьная среда, травля, финансовые обстоятельства, личные особенности и уже существующие тревожные или депрессивные симптомы. Поэтому совет: «Просто заставьте его учиться» может оказаться слишком грубым и неработающим. Сначала важно понять, что именно стоит за отказом.
Можно мягко спросить:
«Когда ты говоришь, что не хочешь учиться, что в этом самое тяжёлое?»
«Тебе скучно, трудно, страшно или просто нет сил?»
«Есть ли в школе кто-то или что-то, из-за чего тебе не хочется туда идти?»
«Что могло бы сделать ближайшую неделю хотя бы немного переносимее?»
Если подросток временно теряет интерес к одному предмету или протестует против требований, это ещё не обязательно кризис. Но если он перестаёт посещать школу, не встаёт с постели, резко теряет прежние интересы, говорит о бессмысленности жизни или не справляется с базовыми делами, здесь уже важно не ограничиваться разговорами об успеваемости.

А если он до жути боится не сдать экзамены?
Страх перед выпускными экзаменами не является чем-то странным. Экзамен — это ситуация оценки, от которой подросток может зависеть в собственных глазах, в глазах семьи и в представлении о будущем.
Метаанализ 238 исследований показал, что тестовая тревога связана с более низкими результатами на стандартизированных тестах, вступительных экзаменах и средними оценками. Связь была небольшой или умеренной, а более высокая тревога чаще наблюдалась при субъективно высокой сложности экзамена и больших последствиях неудачи (von der Embse et al., 2018) 
То есть тревога может действительно мешать концентрации и воспроизведению знаний. Но родительское давление не является универсальным способом уменьшить тревогу. Давление — это повторяющиеся сообщения, в которых ценность подростка связывается с результатом: «Ты обязан получить 5», «Если нормально учить уроки, то ошибок не будет», «Если не сдашь ЕГЭ, испортишь себе всю жизнь», «Посмотри, другие справляются лучше». К давлению также могут относиться постоянные проверки, сравнение с другими детьми, угрозы наказания и демонстрация разочарования, когда результат оказался ниже ожидаемого
Как ни странно, такое давление не помогает, а мешает хорошо сдавать экзамены. Немецким подросткам, которые ощущали на себе родительское давление, было сложнее сконцентрироваться во время экзаменов (Putwain, Woods & Symes, 2015) 
Поддержка выглядит иначе: родитель признаёт важность экзамена, помогает увидеть конкретную задачу, обсуждает доступные ресурсы и сохраняет представление о том, что экзаменационный результат не равен ценности личности.
Она может звучать так:
«Экзамен важен, но он не описывает тебя целиком».
«Давай посмотрим, что можно подготовить, а что пока не получается».
«Нам важно понять, какая помощь тебе нужна: расписание, репетитор, разговор с учителем или поддержка психолога».
Если тревога сопровождается паническими атаками, бессонницей, постоянной рвотой или болью в животе перед школой, отказом от еды, многодневным пропуском занятий или полной невозможностью приступить к подготовке, это уже не просто «волнение перед экзаменом».

А если он ходит в рваных джинсах?
Рваные джинсы сами по себе не являются диагностическим признаком. Это может быть одежда, которая нравится подростку, способ принадлежать к определённой группе, попытка отличаться от родителей или обычный выбор стиля.
У подростка появляется потребность влиять на то, как его видят другие. Это касается одежды, волос, музыки, макияжа, украшений и оформления комнаты. Иногда внешний вид становится одним из немногих доступных способов почувствовать: «Это моё тело и моя жизнь».
Здесь можно выбрать не битву за эстетические предпочтения, а разговор о контексте. Например, школьная форма, безопасность на производственной практике и одежда для официального мероприятия могут быть предметом договорённости. А то, что родителю просто «не нравится», не всегда требует вмешательства.
Поводом действовать становится не необычный вид как таковой, а риск: одежда, мешающая безопасно передвигаться, элементы, связанные с самоповреждением, символика, которая может провоцировать угрозу, или выраженное пренебрежение гигиеной в сочетании с ухудшением состояния.

А если он сделал странную причёску и покрасил воло
Необычная причёска также может быть формой эксперимента с идентичностью. Исследования подросткового развития описывают поиск собственного образа и автономии как часть формирования идентичности, которая происходит в контексте отношений со сверстниками и семьёй (Branje, 2022) 
Зелёные волосы не означают депрессию, протест против семьи или принадлежность к опасной группе. Иногда зелёные волосы означают только зелёные волосы.
Можно обсуждать последствия — дресс-код, уход, стоимость, возможный ущерб волосам, правила конкретной школы — без сообщения: «С твоей внешностью что-то не так».
Вместе с тем резкая смена внешности может быть частью более широкого изменения поведения. Если одновременно появились отказ от общения, самоповреждения, опасные компании, употребление веществ, выраженная агрессия или резкое падение настроения, внимание заслуживает уже не причёска, а весь контекст.

А если он запрещает заходить в комнату?
Потребность в личном пространстве в подростковом возрасте закономерно возрастает. Подросток постепенно перестаёт быть маленьким ребёнком, которого можно контролировать каждую минуту, и учится отделять своё внутреннее пространство от родительского.
Лонгитюдное исследование 309 подростков и их родителей показало двустороннюю связь между ощущением нарушения личных границ и конфликтами. Подростки, которые чаще воспринимали родительские действия как вторжение в личное пространство, чаще вступали с родителями в конфликты. Но обнаруживалась и обратная связь: чем чаще и острее происходили конфликты, тем сильнее подросток воспринимал последующие попытки контроля и расспросы как нарушение границ. (Hawk et al., 2009) 
Это не означает, что любой конфликт обязательно разрушает отношения. Важнее его содержание, интенсивность, возможность восстановить контакт после ссоры и то, остаётся ли у подростка ощущение, что его личность и мнение в семье признают. В исследовании речь шла именно о взаимосвязи между конфликтами и восприятием нарушения границ, а не о том, что закрытая дверь сама по себе вызывает семейные проблемы 
Поэтому закрытая дверь не обязательно означает, что подросток что-то скрывает. Иногда это означает: «Мне нужно побыть одному».
При этом приватность не отменяет безопасности. В семье можно заранее договариваться о правилах: стучать перед входом, уважать закрытую дверь, обсуждать уборку и доступ к общим вещам, а при конкретных рисках — оговаривать, когда взрослый имеет право вмешаться.
Если подросток запирается, почти не выходит, перестаёт есть вместе с семьёй, избегает любого контакта, выглядит испуганным или подавленным, дверь может быть не просто границей, а сигналом изоляции.

А если он смотрит порно?
Сам факт обнаружения сексуального контента требует не крика и унижения, а спокойного разговора о возрасте, согласии, безопасности и реалистичности увиденного.
Обзор обзоров показал, что использование порнографии и секстинг у молодых людей в отдельных исследованиях были связаны с определёнными сексуальными установками и поведением. Однако результаты были неоднородными: сила связи менялась в зависимости от возраста, пола, содержания материала, частоты просмотра, мотивации подростка и других факторов. Большинство исследований были поперечными и наблюдательными, поэтому они не позволяют утверждать, что просмотр порнографии сам по себе вызывает конкретные сексуальные установки или поведение. (Raine et al., 2020) 
Более новый систематический обзор подчёркивает, что подростки используют сексуально откровенный контент не одинаково и не получают от него одинаковый опыт. Такое использование чаще встречается у мальчиков, более старших подростков и подростков, достигших полового созревания. Однако эти результаты основаны на неоднородных исследованиях и не позволяют делать вывод о конкретном подростке без учёта его возраста, контекста, содержания материала и характера использования  (Chaise et al., 2024) 
Для оценки ситуации важно учитывать не только сам факт просмотра, но и содержание, частоту, возраст подростка, способ доступа и функцию использования. Одно дело — случайно столкнуться с материалом или искать ответы на вопросы о сексуальности, другое — регулярно использовать контент как единственный источник информации об отношениях, смотреть материалы с насилием и отсутствием согласия или замечать, что просмотр вытесняет сон, учёбу и общение. Такие различия важны клинически, но не позволяют автоматически ставить подростку какой-либо диагноз (Raine et al., 2020, Paulus et al., 2024) 
Можно донести несколько важных вещей:
«Порно — это постановочный контент, а не инструкция по отношениям».
«В реальной близости важны согласие, уважение, безопасность и возможность остановиться».
«Нельзя сохранять или пересылать интимные изображения других людей без их согласия».
«Если кто-то просит прислать интимную фотографию, давит или угрожает, важно сразу рассказать взрослому».
Более тревожными признаками будут не интерес как таковой, а потеря контроля, использование сексуального контента вместо сна и учёбы, выраженное чувство вины и отчаяния, контакт с взрослыми, просьбы о интимных изображениях, шантаж, сексуализированное насилие или вовлечение других детей в действия без согласия.

А если он не знает, кем хочет быть?
Подросток не обязан к 14 годам выбрать профессию на всю жизнь. Даже после выбора многие взрослые меняют образование, работу и профессиональную траекторию.
Карьерное развитие в детстве и подростковом возрасте включает исследование интересов, формирование предварительных обязательств и пересмотр решений. Эти процессы являются частью развития идентичности, а не одноразовым выбором профессии (Porfeli & Lee, 2012) 
Исследования также показывают, что поддержка автономии связана с большей самостоятельностью и ощущением компетентности в профессиональном поиске, тогда как контролирующее родительство может затруднять развитие автономии и принятие карьерных решений (Ahn JS et al., 2022) 
Поэтому вместо вопроса «Ну так кем ты будешь?» иногда легче обсуждать:
«Что тебе интересно пробовать?»
«Какие задачи у тебя получаются легче?»
«Что точно не подходит?»
«С какими людьми тебе нравится взаимодействовать?»
«Какой следующий маленький шаг можно исследовать?»
Неопределённость становится более тревожной, когда подросток не просто не знает, чего хочет, а убеждён, что у него нет будущего, ничего не получится и не имеет смысла даже пробовать.

Почему родителям важно осмотрительно выбирать битвы с подростками
В английском языке существует выражение про подросткоd: «Choose your battles carefully», то есть тщательно подумайте, в какие битвы вы хотите вступать с подростком, а в какие нет. Я обычно родителей спрашиваю напрямую: «Что для вас важнее в данной ситуации — ваша правота или отношения?»
В подростковом возрасте конфликт часто возникает вокруг границ, свободы, одежды, времени возвращения домой, телефона, друзей и правил дома. Часть таких конфликтов помогает семье пересматривать старые договорённости: ребёнок уже изменился, а требования к нему остались прежними.
В психологическом смысле речь идёт о различении трёх вещей: угрозы безопасности, нарушения семейных договорённостей и личного вкуса взрослого. Самоповреждение, сексуальное насилие, употребление опасных веществ, угрозы жизни и полное прекращение посещения школы требуют вмешательства. Нарушение договорённости о времени возвращения домой требует обсуждения и последствий. Зелёные волосы, рваные джинсы или закрытая дверь чаще относятся к сфере личного стиля и взрослеющей автономии, при условии, что за ними не скрывается непосредственный риск.
Если родитель вступает в борьбу за каждую деталь, у подростка может остаться меньше возможностей слышать действительно важные сообщения. Когда одинаково категорично запрещаются зелёные волосы, ночные поездки с незнакомыми людьми, пропуски школы и самоповреждающее поведение, подростку трудно понять, где действительно вопрос безопасности, а где взрослому просто не нравится его выбор.
Учёные называют психологическим контролем родительские способы давления, которые вмешиваются не только в поведение подростка, но и в его психологическую и эмоциональную сферу: мысли, чувства, самооценку и право на отдельную позицию. В отличие от обычного поведенческого контроля — понятных правил, наблюдения и ограничений ради безопасности — психологический контроль направлен на то, чтобы заставить подростка думать, чувствовать или выбирать в соответствии с желаниями родителя. К его формам относят индуцирование чувства вины, стыжение, обесценивание чувств, личные атаки, лишение тепла и условную близость: например, демонстративное разочарование или уменьшение внимания, если подросток не согласен с родителем или не соответствует его ожиданиям (Barber, 1996, Soenens & Vansteenkiste, 2010, Romm, Metzger & Alvis, 2022, Zimmer-Gembeck et al., 2023).
Например: «Если ты меня любишь, ты не будешь так одеваться», «В аншей семье все врачи, так что у тебя нет выбора, только медицинский», «Твоё мнение ничего не значит», «После всего, что я для тебя сделала, ты не имеешь права так со мной поступать».
Это отличается от разумного родительского контроля, который связан с безопасностью и понятными семейными правилами: знать, где находится подросток, договариваться о времени возвращения, ограничивать доступ к опасным веществам, реагировать на угрозы самоповреждения и защищать ребёнка от насилия. В таких ситуациях взрослый не обязан соглашаться с подростком, но может объяснять правило, обсуждать последствия и сохранять уважение к его личности.
Поддержка автономии не равна вседозволенности. Это скорее позиция: «Ты можешь иметь собственное мнение, вкус и пространство, а я остаюсь взрослым, который отвечает за безопасность и помогает разбираться с последствиями».

Что действительно требует немедленного внимания
Срочно действовать важно, если есть непосредственная угроза жизни или здоровью подростка:
он говорит, что хочет умереть, исчезнуть или причинить себе вред;
были попытки самоубийства или самоповреждения;
есть конкретный план, намерение или доступ к средствам причинения вреда;
подросток находится под воздействием веществ и не может обеспечить свою безопасность;
есть угрозы, шантаж или сексуальное насилие;
подросток внезапно перестал есть или почти не спит;
он полностью прекратил посещать школу и не может выйти из дома из-за тревоги;
появились психотические симптомы, выраженная спутанность, потеря связи с реальностью;
подросток исчез, находится в опасной компании или не выходит на связь.
Исследования самоповреждения указывают на связь этого поведения с депрессией и тревогой, травлей, неблагоприятными событиями, употреблением веществ, плохими семейными отношениями и социальной изоляцией. В обзорах хорошие отношения с семьёй и сверстниками описываются как факторы, статистически связанные с меньшим риском самоповреждения. Это не означает, что близость с родителями полностью защищает подростка от кризиса, но поддерживающие отношения могут облегчать обращение за помощью и снижать изоляцию (McEvoy et al., 2023) 
Если подросток говорит о желании умереть или причинить себе вред, разговор не стоит откладывать и сводить к «он просто манипулирует». В такой ситуации нужна непосредственная помощь взрослого, кризисной службы или медицинского специалиста; при непосредственной опасности — экстренная медицинская помощь.

Как оставаться рядом
Подросток может не хотеть рассказывать всё. Это не всегда означает потерю связи. Иногда подростку важно убедиться, что родитель способен выдержать его отдельность, несогласие, свой стыд и сложные вопросы — не разрушаясь и не переходя сразу к наказанию.
Можно начинать разговор не с допроса, а с наблюдения:
«Я вижу, что в последнее время тебе трудно вставать в школу».
«Мне кажется, экзамены сильно давят на тебя».
«Я не хочу контролировать каждую минуту твоей жизни. Я хочу понять, нужна ли тебе помощь».
«Ты можешь не рассказывать всё сразу, но я рядом и готова слушать».
Подростку не всегда нужна немедленная инструкция. Иногда ему сначала нужно убедиться, что взрослый способен оставаться рядом с его тревогой, злостью, стыдом и растерянностью.
И, возможно, самое важное: не каждая странность требует исправления. Рваные джинсы можно пережить. Необычную причёску — тоже. Закрытую дверь — обсудить. Телефон — изучить в контексте сна, учёбы и отношений. А вот отчаяние, самоповреждение, насилие и потерю способности жить своей жизнью — не оставлять без внимания.
Подростковый возраст не обязан быть войной. Иногда это переговоры о новых границах, в которых ребёнок постепенно становится взрослым, а родитель учится быть рядом уже не сверху, а немного сбоку. Помните о том, что ваша задача не победить, а дать возможность человеку рядом с вами вырасти и научиться принимать самостоятельные решения. Это невозможно сделать без проб и ошибок. 
Лично я в самом начале 3го захода на подростковый круг. Нас с мужем очень поддерживает фраза: «Два раза пережили, и третий переживём». Крепких нам всем нервов, вкусных напитков и согревающего круга поддержки на этом пути!
Если потребуется поговорить с кем-то профессионально, приходите на родительскую консультацию.

Режим работы: 8:00-16:30 пн - сб, tg: @mamavnorme
rodola@yandex.ru
+79645758922
ИП Родичева Ольга Юрьевна, г. Москва

Клинический психолог Ольга Родичева

«Что из него вырастет?!» - страхи родителей подростков

Встречи проходят On-line (в приложении zoom)

Бережный клинический психолог для мам